ИСКУССТВО
Что означает «Новый цирк» и почему в Phare нет животных
Акробатика Phare принадлежит глобальному движению «нового цирка», которое отказалось от номеров с животными в пользу storytelling — вот что это значит для вашего вечера в Сиемреапе.
Смотрите даты «Фар» на GetYourGuide ↗От зверинца к искусству повествования
На протяжении большей части своей истории цирк означал передвижной зверинец — укротители львов, номера со слонами, шпрехшталмейстер, объявляющий один трюк за другим. С 1980-х годов в мире зародилось движение «нового цирка», соединившее акробатическое мастерство с театром, танцем и живой музыкой, чтобы рассказывать непрерывную историю вместо череды отдельных номеров и полностью отказаться от участия животных. Самый известный пример, покоривший мировую аудиторию, — канадский Cirque du Soleil. Камбоджийский цирк Phare вырос из того же широкого течения, но самостоятельно, сформированный подготовкой и материалом собственных основателей, а не гастрольным международным форматом, — отчасти поэтому представление Phare ощущается по-настоящему камбоджийским, а не франшизным продуктом.
Никаких животных — по принципу и по замыслу.
Каждое представление Phare полностью исполняется артистами-людьми — здесь нет и никогда не было номеров с животными. Это соответствует модели «нового цирка», к которой принадлежит Phare, где главное — человеческое мастерство: сила, баланс, чувство времени и годы тренировок, а не дрессированные звери. Это также совпадает с приоритетами самой школы — Phare Ponleu Selpak обучает людей, а не зверинцы, и все ресурсы направлены на студентов и исполнителей. Если вы выбираете вечер в Сиемреапе и для вас важна этика по отношению к животным в индустрии развлечений для туристов, это один из самых однозначных ответов, которые вы найдёте в городе.
Цирк, построенный как театр
Шоу Phare — это не набор разрозненных трюков, объявленных конферансье. Каждое представление строится вокруг единой оригинальной истории с завязкой, кульминацией и развязкой, а акробатика, танец и живая музыка подчинены сюжету, а не существуют сами по себе. Человеческая пирамида или воздушный номер появляются потому, что этого требует история — момент триумфа, напряжения или скорби, — а не просто ради эффектного трюка. Именно эта структура и есть то, что большинство критиков имеют в виду, называя Phare «театром» в той же мере, что и «цирком», и именно она — главная причина, по которой час представления держится как цельный вечер, а не как сборная эстрада.
Почему это работает без общего языка
Поскольку история передаётся через движение, музыку и выразительность, а не через диалоги, представление Phare не нуждается в переводе. Гости, не говорящие по-кхмерски, и камбоджийские зрители, не владеющие английским, одинаково легко следят за сюжетом благодаря единым физическим и музыкальным сигналам. Это осознанная особенность жанра нового цирка, который Phare адаптировали для себя, — а вовсе не случайность. Формат создан, чтобы преодолевать языковые барьеры так же естественно, как это всегда делал традиционный цирк, но при этом он несёт в себе конкретную, локальную историю, а не обезличенный шаблон. Именно поэтому представление так блестяще работает для смешанной международной аудитории.
Местный филиал всемирно известной сети
Phare не импортировал зарубежный формат цирка и не адаптировал его под себя — его основатели создали цирковую школу в Баттамбанге на базе занятий арт-терапией для молодых репатриантов, и стиль «нового цирка» вырос из того, что было под рукой: тела, музыка и истории, без животных и импортного оборудования. Результат относится к тому же широкому жанру, что и компании вроде Cirque du Soleil, но это самобытная, самостоятельно выросшая ветвь, где сырьём служат камбоджийский фольклор, история и повседневная жизнь — именно об этом на самом деле и рассказывает дальнейшая часть этого шоу.